jeff_kari | Дневник археолога. Продолжаем рассказ.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. ПЛОХИШИ ТОРЖЕСТВУЮТ, ИЛИ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ КОРЯКОВ В ПОХОДНЫХ УСЛОВИЯХ.

Утром я вскочила раньше всех и в гордом одиночестве прошлепала к умывальнику, причем, замечтавшись, вместо своей зубной щетки воспользовалась машкиной, за что мне тем же утром серьезно влетело. Несмотря на свой небольшой рост и невинное выражение лица, Машка обладала тяжелой рукой, в чем я непосредственно и убедилась. Потирая ушибленное ухо, я, стеная, направилась к дежурному коряку с просьбой о добавке, но тот, верный своей корякской природе, продемонстрировал мне сомнительной чистоты фигу. Пока я обдумывала дальнейшие действия (не укусить ли его? Нет, пусть сначала руки вымоет! А может, плюнуть?), коряк вдруг волшебным образом приподнялся над землей и сделался очень жалким. При дальнейшем рассмотрении в непосредственной близости обнаружилась причина странного поведения коряка. Ей оказался второй дежурный, явно бывший тут главным – недавно приехавший невесть откуда на собственных жигулях (это было, как выяснилось впоследствии, его роковой ошибкой!) Рома Бегемот, или, для друзей, просто Бегемотик. Бегемот был выше коряка (если учесть, что все школьники нынче акселераты, а рязанские – в особенности, то вы меня поняли) и шире его примерно втрое. Голос у Ромы был впечатляющим. «Ты как с дамой разговариваешь?!» - прошипел он и добавил: «За водой шагом марш!» Затем он добродушно помог бедняге взвалить на себя два двадцатилитровых бидона и ласково подтолкнул того в сторону родника. От такого толчка коряк развил нехарактерную для него прыть и помчался вниз по склону семимильными шагами, отчаянно пытаясь притормозить. Я с уважением воззрилась на Бегемота. На моей памяти сладить с коряками и заставить их заняться каким-либо общественно-полезным трудом могла только Елена Владимировна, и то не всегда. А уж заставить их таскать воду…

Рома был добрый. Он дал мне добавки и посоветовал, из каких трав сделать примочку на ухо, чтобы не распухло. Я в качестве благодарности помогла ему разобраться со съестными припасами и разъяснила, в каком пакетике какие специи лежат. Сделала я последнее в основном из эгоистических соображений: однажды дежурный-новичок накормил нас борщом, щедро сдобренным карри и ванилью. В специях он не очень разбирался, а на пакетиках было написано соответственно «укроп» и «глюканат кальция». Причем последнее он добавил в суп только потому, что ему понравилось название. За всей этой болтовней я совершенно забыла о своем вчерашнем намерении познакомиться с Прекрасным Прынцем и вспомнила о нем только тогда, когда на раскопе нам слегка приболевшую Маринку заменили этим очаровательным существом. «Судьба!» - сказала я патетично, протягивая Прынцу лопату и пожирая его глазами. «Паша», - застенчиво представился он и затрепыхал ресницами. Я растаяла. Паша обладал всеми качествами, которыми, по моему глубокому убеждению, прямо-таки обязан обладать каждый уважающий себя мужчина моей мечты, а именно: тельняшкой, усиками, походным опытом, приземистостью, округлостью, любовью к сладкому и невинным выражением лица. В целом он сильно смахивал на кота Матроскина. Пока я любовалась на совокупность всех этих качеств, прошло довольно много времени. От приятных размышлений меня отвлек голос Прынца: «Су-у-у!» «Чаво?» - затрясла я головой. «Это ты мне?» «Тебе!» - ответил тот. «Невежливо звать меня по фамилии!» - поразилась я гнусной выходке Прынца. - «Меня вообще-то Катей зовут!». «А как же…» - начал было Прынц.

Закончить фразу ему не удалось. Елена Владимировна, которая в очередной раз слезла в раскоп поразмяться и заодно продемонстрировать, как надо работать, вдруг застонала и опустилась на бровку. Все тут же повскакали с мест и бросились смотреть, что же довело начальство до инфаркта, чтобы немедленно взять этот трюк себе на вооружение. Рядом с нашей несравненной лежала лопата, а на ней – только что вынутая из земли вчерашняя гривна. Это был шок. Елена, не говоря ни слова, взяла гривну и, спотыкаясь, поплелась в лагерь. Археологи, естественно, вскочили и пошли было за ней, но на нашем пути выросло начальство в лице дяди Саши и нескольких аспирантов, которые, злорадно ухмыляясь, загнали всех обратно в раскоп, а на крики протеста отвечали возмутительной фразой: «Работай, раб, солнце еще высоко!» В этот вечер Елена ходила как пришибленная и на вопросы не отвечала. Чернецов наматывал круги вокруг Жени Зотова, делая вид, что рассматривает разбросанную под ногами керамику. Женя демонстративно насвистывал «А нам все равно» и обрабатывал давешнюю костяную заготовку.

Самую бурную деятельность развил Завьялов: он с помощью Бегемота собрал коряков и заставил их прочесать кусты, в которые Чернецов вчера выбросил «гривну». Кусты были обширные, и коряки, естественно, ничего не нашли. Тогда Завьялов усомнился в их добросовестности и с помощью Игоря направил в кусты десяток девушек, от которых, впрочем, толку было еще меньше: они смотрели в основном не под ноги, а на Игоря. Завьялов крякнул, засучил рукава и полез в кусты сам, ворча про себя что-то вроде: «Никому ничего поручить нельзя…» Сам он, впрочем, тоже гривны в кустах не обнаружил и по этому поводу очень огорчился, кинув через плечо: «Эх, будь здесь Макс Панкин…» Все понимающе вздохнули, но кто такой Макс Панкин и зачем он нам нужен, объяснять отказались, загадочно разводя руками и заявляя: «Ну, это ТАКОЕ…» Через некоторое время мы с Максом все-таки столкнулись, и я наконец поняла, о чем идет речь. Вы спрашиваете, кто же такой Макс Панкин? Как бы вам объяснить… Ну… Понимаете, это ТАКОЕ...!

После обеда я пошла загорать на пляж. Пляж представлял собой песочницу размером 3 на 3 метра и прилегающий к нему участок мелководья, на котором заросли кувшинок были немилосердно скошены. В экспедиции есть легенда, что если затаиться на рассвете в прибрежных кустах, то можно увидеть, как Чернецов косит их огромной сверкающей косой, а потом плетет из них плот и сплавляется на нем по реке. Не знаю, сама в кустах не сидела, но не удивлюсь, если оно и на самом деле так: про Чернецова никогда не знаешь, на что он способен. Гораздо больше меня интересовала коса: вдруг она рарная, или – чем дьябла не шутит – артефактная?! Впрочем, мой интерес к косе был чисто теоретическим: вряд ли меня хватило бы, чтобы встать до рассвета и потом, скорчившись, ждать у моря погоды в мокрых кустах. Именно на эту тему я и размышляла, бодро шагая в сторону пляжа и размахивая полотенцем.
На пляже царило нехарактерное оживление, причиной которого, как выяснилось, была Марья: она с каким-то идиотским хихиканьем топила в воде незнакомого мне типа, который, впрочем, не слишком-то и сопротивлялся. Плавать Машка не умела, так что для спланированного акта насилия она осмотрительно выбрала место, где ей самой было по пояс. Парню же там было чуть выше колена, опасность захлебнуться ему не грозила (разве что со смеху), и он от души наслаждался головомойкой. Машка же взялась за дело основательно и с усердием: она макала беднягу в воду и стремилась удержать там как можно дольше, но силы были неравны, и парень время от времени без видимых усилий выныривал, чтобы вдохнуть воздуху, а потом милостиво позволял топить себя дальше. Такое положение вещей злило мою подружку еще больше, и она снова принималась за дело с еще большей решимостью.

На песке сидели Маринка, Анчоус, Машка Буланкина, дядя Саша, Прынц и еще двое незнакомых мне парней. Все с увлечением наблюдали спектакль. Маринка потеснилась и освободила мне место в первом ряду. «Давно она так?» - поинтересовалась я. «Минут пятнадцать…» - ответила Марина. – «Мы тут ставки делаем, кому первому надоест». Я вознамерилась было поставить на парня, но не успела. Тот, видимо, решил совместить приятное с полезным и махнул рукой сидящим на берегу. Один из незнакомых мне типов поднялся и протянул ему пузырек шампуня. Потенциальный утопленник, в очередной раз вынырнув против машкиной воли, намылил себе голову и покорно скрылся под водой. Сочтя себя достаточно чистым, он решил покончить с водными процедурами и, схватив Машку поперек туловища, макнул ее головой в воду. Та заверещала. Не обращая никакого внимания на поднятый его жертвой визг, парень намылил ей голову, и, несмотря на сопротивление, аккуратно ее прополоскал. Затем он оставил мокрую и злую Машку в воде, а сам пошел в лагерь. Машке же оставалось только сверкать глазами и плеваться. Когда ее успокоили, она наконец смогла пояснить нам причину своего поведения: парень носил имя Леша и был хозяином палатки, в которой, кстати сказать, обитал и мой Прынц, и о растяжку которой мы вчера ночью споткнулись. Водная феерия, которую я только что наблюдала, была, оказывается, призвана научить его ставить палатку вдалеке от тропинок.

Машкина злость оказалась непродолжительна: уже через пару дней Леша учил ее плавать, в чем, к моему глубочайшему изумлению, даже достиг некоторых успехов (не машкина стихия вода, что тут поделаешь!), а по вечерам ходил к нам вместе с Прынцем слушать песни под гитару. Что и говорить, мы были рады такому обществу…

Кариссима